Дымарь

Особое место среди инструментов пчеловода принадлежит дымарю – инструменту, при помощи которого пчеловод окуривает пчелиные семьи дымом. Главное его назначение – успокоить пчел, но также можно использовать для подачи в улей различных медикаментов при лечении пчелосемей. На самом деле дым у пчёл ассоциируется с лесным пожаром. Пчела убегает от дыма не потому, что его боится, а для того, чтобы набрать полный зобик меда и готовиться покинуть свой дом. В таком состоянии пчела не может жалить, потому что не может согнуть наполненное брюшко под нужным углом. Использовать дымарь для пчел нужно очень аккуратно, он должен находиться на расстоянии от них, чтобы насекомые не обожглись. Часто и много пускать дыма нельзя, это их разозлит, достаточно 2-3 нажатия.

Прообраз современного дымаря – приспособления из Древнего Египта. Изначально они использовали зажженный факел, чтобы отпугивать пчел, а затем стали использовать более совершенную конструкцию. Это был глиняный сосуд с двумя отверстиями, по форме напоминающий черепаху. Через большое отверстие закладывали топливо, воздух подавали ртом, и дым выходил через малое отверстие. В дымарь закладывали материалы, дающие при тлении густой дым, например подгнившая древесина или высохший конский навоз.

В 1870 году американский пчеловод Хамет добавил в конструкцию меха для раздувания дыма. Но это сделало ее очень тяжелой, было необходимо при работе использовать обе руки.

В 1883 году американец Квинби усовершенствовал конструкцию дымаря. Более легкая и удобная модель стала распространять среди пчеловодов.

Некоторые особенности современного дымаря:

1. Металлический цилиндр — топка, где тлеет топливо и образуется дым.

2. Маленький «кузнечный» мех подаёт воздух в топку, и дым выходит струёй в верхней части дымаря.

3. Сетка в крышке препятствует вываливанию топлива при наклоне прибора над ульем.

4. Сетка со стороны дна препятствует соприкосновению горящего топлива с дном, благодаря чему дымарь неопасно поставить на окрашенную крышу соседнего улья.

5. Для того чтобы растопить дымарь, лучше всего использовать заранее приготовленную сушь с дерева, ее еще называют гнилушкой. Широко используется для заправки дымаря сухой гриб трутовик, который растет на деревьях в достаточном количестве. Также хорошо подходит для дымаря дубовая кора — не горит, а тлеет.

Борть

Бортью называют искусственное дупло, изготовленное бортником (древний пчеловод) в дупле дерева, в котором проживает пчелиная семья. По нескольку дупел выдалбливали в толстых деревьях на высоте от 4 до 15 м. Дупла могут также выдалбливаться в колодах, которые затем вешаются на стволах деревьев. Внутри дупел для укрепления сот создавались кресты, или снозы. Для отбора мёда использовались узкие длинные отверстия — должеи.

О занятии бортничеством в древней Руси мы имеем ряд указаний в письменных источниках, как своих, так и иноземных, в которых мед и воск — основные продукты бортничества — неоднократно упоминаются в разной связи, начиная с Х века.

Самое примитивное бортничество состояло в том, что человек отыскивал в лесу по разным признакам дуплистые деревья, населенные пчелами. Большей частью это были старые деревья с грибными наростами на коре, что указывало на затронутую гниением сердцевину. В таких деревьях чаще всего находились дупла с пчелами. Человек, нашедший такое дерево, ставил на нем свой знак собственности — знамя, и дерево отныне считалось уже его собственностью. Это право охранялось «Русской Правдой».

Следующим этапом в развитии бортничества было приспособление естественных дупел для бортей, а затем и устройство искусственных бортей. По этнографическим данным известно, что для этого выбирали деревья диаметром около 60 см и более. Из деревьев предпочитали сосны, липы, дубы, вязы, тополя и ветлы, так как в них охотнее селились пчелы, особенно в первых трех породах деревьев. Дупло выдалбливалось на высоте 6 метров и более от поверхности. На одном дереве могли делать две и три борти, расположенные одна над другой. Вход в дупло-борт закрывался деревянным бруском, а поверх накладывалась еще деревянная доска для лучшего прикрытия отверстия.

Дальнейшее развитие бортевого пчеловодства выразилось в устройстве ульев-колод, устанавливаемых в лесу на деревьях. Затем колоды стали ставить недалеко от жилья, чтобы легче было присматривать и ухаживать за пчелами, чтобы они находились под лучшей защитой от медведей и других вредителей пчел. Установка колод вблизи жилья являлась, в известной мере, переходом к пасечному пчеловодству, о котором в письменных источниках говорится лишь со второй половины ХIV в.

Осенью, в период сбора меда (так называемый «медолаз»), собственники бортей отправлялись в лес за медом. Чтобы взбираться на деревья за добычей меда и для выдалбливания бортей и для устройства искусственных бортей пользовались специальными приспособлениями.

Мед вынимали из бортей с помощью специальных орудий, так называемых медорезок, известных по находкам в курганах и городищах. Это маленькие трапециевидной формы железные лопаточки с коленчатой рукояткой, вставляемой в деревянную рукоятку. По форме и величине медорезки были очень близки к современным пчеловодным ножам. Кроме медорезок, могли пользоваться и обыкновенными ножами.

Вырезанные соты с медом, вероятно, складывали в деревянное ведерко, привязанное к поясу бортника. Собранный мед хранился в деревянных ведрах, колодах, лукнах (кадочках), глиняных кувшинах и горшках, а большие запасы — в бочках.

В наше время бортевые деревья с дикими среднерусскими лесными пчёлами сохранились лишь в Бурзянском заповеднике Башкортостана. Развитию бортничества в Башкирии способствовали особые природные условия — обилие липовых и кленовых лесов, источника массовых медосборов. К тому же местное население занималось в основном кочевым скотоводством, охотой и сбором мёда, долгое время оставляя леса нетронутыми. Массовая распашка земель и сведение лесов в Башкирии начались лишь во второй половине XIX века. Нетронутые леса сохранились в глухих и почти бездорожных отрогах Уральских гор.

Передвижная выставка пчеловодов (макет рамочного улья)

В конце 80-х годов ХІХ века в России пчел держали преимущественно в колодах и дуплянках. Только в Московской губернии, центральной губернии страны, по сведениям Каблукова, у крестьян было всего 0,7 процента разборных ульев. Что же говорить о далеких глухих местах! Крестьянские пасеки находились в состоянии упадка. Но в эти годы были уже разработаны и проверены на практике методы пчеловодства в ульях рамочных, достигнуты крупные успехи в изучении биологии пчел и продуктов пчеловодства. Все это надо было донести до крестьян, обогатить их новыми знаниями. Для этого писали и издавали доступные для пчеловодов-крестьян книги, в губернских городах открывали выставки, обучали пчеловодству на краткосрочных курсах при образцово поставленных пасеках. Но книги не всегда доходили до мужика, в большие города он попадал случайно, и там ему было не до выставок, о которых он чаще всего и не слыхивал. Курсы же посещали, как правило, горожане и пчеловоды пригородных мест. Совсем не случайно вслед за ней передвижные выставки на плотах, баржах, в железнодорожных вагонах, на телегах и вьюках начали разъезжать почти по всей стране.

За организацию выставки и оригинальные лекции и беседы Каблуков был награжден большим жетоном с изображением пчелы, весьма высокой и почетной наградой Русского общества акклиматизации животных и растений.

Первое научное учреждение по пчеловодству в России, Измайловская пасека, проводило огромную просветительскую работу. В частности, с 1867 г. (Москва) периодически устраивались выставки, причем не только стационарные, но и передвижные. Начало передвижным мероприятиям было положено Измайловской пасекой совместно с Отделением пчеловодства, работавшим при Императорском русском обществе акклиматизации животных и растений (Общество акклиматизации). Организационные и дизайнерские решения, использованные при формировании и проведении первой передвижной выставки, ее социальный эффект впечатляют и сегодня, спустя почти 150 лет.

В январе 1866 г. действительные члены Общества акклиматизации приват-доцент Московского университета, будущий академик Николай Викторович Насонов и священник Павел Иванович Кротков представили на Отделении пчеловодства доклад, в котором доказывали необходимость передвижной выставки, а также намечали этапы воплощения проекта в жизнь. Они обратили внимание на плачевное состояние крестьянских пасек в Московской губернии: очень малое количество разборных ульев (0,7% от имевшихся); слабая доступность городских выставок для крестьян; невозможность демонстрации на них приемов пчеловодства. Члены Отделения пчеловодства отнеслись к предложению с должным вниманием.

Действовала с 04.07. по 12.08.1887, находясь на большой барже, убранной под цветущий сад. В нескольких павильонах выставлялись образцы передового пчеловодства и его продукты; была обширная библиотека. Выставка отплыла из г. Москвы на буксире от Краснохолмского моста и двигалась до г. Бронницы, останавливаясь у сельских пристаней, где читались лекции крестьянам. По пути на барже действовала зоологическая лаборатория: фауну Москвы-реки изучал будущий известный зоолог-шелковод Д.М. Россинский.

Самовар-сбитенник

Вначале мед в качестве напитка употребляли на различных языческих торжествах и праздниках, а затем и на христианских. Мед как продукт питания, содержащий большое количество сахара, несомненно, имел в то время большое значение. Его могли сохранять как в очищенном от воска виде, так и вместе с ним. По этнографическим данным, мед очищали путем процеживания через решето, в котором оставалась ценная вощина и другие примеси. Один из наиболее популярных медовых напитков – сбитень.

Сбитенник - предшественник самовара, специальный сосуд для приготовления сбитня, традиционного горячего напитка из мёда, целебных трав и пряностей. Впервые упоминания о сбитне были ещё в 11–12 веках.

Было время, когда сбитень был самым популярным напитком на Руси. Уличные торговцы с чайниками горячего сбитня запечатлены на лубочных картинках и в фарфоровых фигурках начала XIX века.

Для приготовления сбитня заваривали в кипятке душистые травы (шалфей, зверобой, валериану, мяту, душицу), добавляли мед и пряности. Пили сбитень только горячим. Для того чтобы торговать горячим сбитнем на ярмарках, базарах, на улицах, в сбитеннике устраивали нагревательную трубу. Такие сбитенники получили распространение в конце XVIII - начале XIX веков, позднее их сменили специальные самовары для уличной торговли.

Постепенно сбитень вышел из употребления, и сосуд для приготовления сбитня полностью «переквалифицировался» на чай. У него появился кран, «выросли» ножки и ручки. Это была реакция на дороговизну чая: заварник можно было многократно заливать кипятком и «гонять чаи», правда, уже лишь слегка подкрашенные и почти лишенные запаха.

По принципу работы сбитенник был похож на самовар: сосуд разделяли на две части перегородкой, в одну из которых закладывали древесные щепки, уголь и поджигали, чтобы нагреть соседний резервуар. Появление самовара-сбитенника связано с тем, что сбитень повсеместно продавали на улицах: на рынках, ярмарках. Торговцев этим напитком называли сбитенщиками. Появление самовара-сбитенника объяснялось тем, что напиток должен был быть непременно горячим.

Конструкция самовара-сбитенника напоминала современный чайник для кипячения воды: имелась специальная ручка для переноски, носик часто был удлинённый с основанием в нижней части корпуса и вздёрнутый вверх. У самовара-сбитенника был небольшой объём для удобства переноски в руках.

К середине XIX века самовары-сбитенники стали ещё больше похожи на чайник: овальная форма, труба, смещённая в сторону, носик или краник в противоположной стороне. Постепенно их перестали носить, вместо чего устанавливали на улице прямо на столах.

Улей Мокиева

 Экспонат с Измайловской пасеки, 1980 год.

Небольшой улей с плетенным из соломы корпусом на деревянном каркасе, напоминающий скорее корзинку, а не жилище пчел. Внутри улья расположены рамки, каждая из которых разделена перегородками на три отделения. По своему типу относится к ульям-лежакам (горизонтальный).